Без суда и следствия в россии могут вернуть практику арестов без решения суда

Статья на тему: "Без суда и следствия в россии могут вернуть практику арестов без решения суда" от профессионалов для людей. Обязательно дочитайте до конца.

Верховный суд рассказал, когда можно обойтись без СИЗО

Верховный суд подготовил обзор, в котором обобщил и проанализировал практику рассмотрения судами в 2015–2016 годах ходатайств об избрании такой меры пресечения, как заключение под стражу, и о продлении сроков ареста фигурантам дел.

Анализ практики показал, что суды при рассмотрении таких ходатайств органов предварительного расследования в основном правильно применяли положения Уголовно-процессуального кодекса, подчеркивает ВС. Вместе с тем он счел необходимым дать разъяснения по ряду вопросов, которые касаются избрания меры пресечения в виде заключения под стражу, продления сроков ареста и порядка их исчисления.

Как должно быть мотивировано решение суда заключить под стражу?

Это возможно лишь при наличии очевидных свидетельств виновности лица. Суду недостаточно лишь согласиться со следственными органами в том, что подозрения обоснованы. Он должен в судебном заседании исследовать их доказательства и сделать свои выводы. Еще одна ошибка в том, что постановление о заключении под стражу может содержать преждевременные выводы о виновности, например, такие: «органы предварительного следствия установили, что лицо совершило преступление», «жестокость, с которой подозреваемый или обвиняемый совершил преступление», «судимости, при наличии которых он совершил новое преступление». Апелляционные суды поступают с такими постановлениями по-разному. Одни их изменяют и исключают указание на виновность. Другие отменяют постановление целиком, и это больше отвечает презумпции невиновности, замечает Верховный суд в обзоре.

Как определить, есть ли опасность того, что лицо скроется от дознания или предварительного следствия?

Тяжесть обвинения сама по себе не говорит о том, что лицо может скрыться, и не является единственным и достаточным основанием для заключения под стражу, подчеркивает ВС. Вывод о том, что фигурант дела попытается сбежать, органы предварительного расследования чаще всего обосновывали отсутствием у него регистрации в том регионе, где он проживает или где совершено преступление, отсутствием работы, разъездным или вахтовым ее характером. Кроме того, подтолкнуть подозреваемого или обвиняемого к побегу, по мнению следствия, может отсутствие у лица семьи и иждивенцев, тот факт, что у него уже имеется судимость, а также действующий загранпаспорт.

Однако по делам о преступлениях небольшой или средней тяжести, несмотря на перечисленные обстоятельства, суды, как правило, отказывали в удовлетворении ходатайства о заключении под стражу и избирали более мягкую меру пресечения, например, домашний арест. Так, Красноглинский райсуд Самары отказался заключить под стражу Б., которая подозревалась в совершении преступления по ч. 1 ст. 166 УК (неправомерное завладение автомобилем без цели хищения). Суд не убедили доводы дознавателя о том, что Б. не работает и не прописана в Самаре. В обоснование своего решения суд указал, что фигурантка имеет постоянное место жительства в Оренбургской области, семью и несовершеннолетних детей, а также ранее не привлекалась к уголовной ответственности. При этом сама она не отрицала того, что без разрешения пользовалась машиной потерпевшего.

Высокие шансы на домашний арест или подписку о невыезде, согласно обзору практики, имеют лица, у которых ранее не было судимости, есть постоянное место жительства и работы, где они характеризуются положительно. Кроме того, несомненными «плюсами» в характеристике подозреваемого или обвиняемого, которые помогут ему избежать заключения под стражу, станут признание вины и раскаяние в содеянном, а также отсутствие попыток скрыться от органов предварительного следствия. Так, Верховный суд республики Саха (Якутия) не согласился с решением Усть-Алданского райсуда поместить под стражу Н., который подозревался по п. «б», «в» ч. 2 ст. 158 УК (кража с незаконным проникновением в помещение, с причинением значительного ущерба). ВС республики избрал для Н. подписку о невыезде, указав, что райсуд не дал должной оценки совокупности характеристик подозреваемого, который не имеет судимости, зарегистрирован и проживает с родителями, от органов предварительного следствия не скрывался, а главное, признал свою вину.

«В ст. 97 УПК предусмотрены основания, которые позволяют применить к лицу, подозреваемому в совершении преступления, такую меру пресечения, как содержание под стражей, – подчеркивает Анастасия Рагулина, директор юргруппы «Яковлев и Партнеры», к. ю. н., доцент МГЮУ им. О. Е. Кутафина. – Но проблема в том, что эти основания сформулированы очень широко. Как понять, что лицо может скрыться от следствия и суда? Например, у него отсутствует регистрация в регионе, где совершено преступление. Но всегда ли это в отрыве от каких-то других обстоятельств может свидетельствовать о том, что он сбежит? А у другого есть регистрация, но ведь это не мешает ему скрыться. Поэтому суд в одном случае может посчитать, что отсутствие прописки приведет к такой проблеме, в другом – нет».

Нередко пытаются обосновать меру пресечения тяжестью совершенного преступления, говорит эксперт. «Здесь можно говорить о том, что у лица будет повышенная общественная опасность, и есть предположение, что поскольку он понимает, что срок, который ему грозит, достаточно большой, он может скрыться от следствия и суда. – рассуждает Рагулина. – Но суды не всегда применяют заключение под стражу оправданно и с учетом всех фактических обстоятельств, либо исходя из материалов дела, в которых не обосновано применение этой меры. То есть в любом случае правоохранительные органы, выходя в суд с ходатайством об избрании такой меры пресечения, все-таки должны все подробно расписывать, чтобы у суда не было сомнений, что он правильно применяет эту меру».

Когда суд вправе не продлевать срок заключения под стражу и заменить его, например, на домашний арест?

Изучив практику, ВС пришел к выводу, что обстоятельства, которые изначально послужили причиной заключения под стражу, могут с течением времени утратить свое значение. Например, суды изменяют меру пресечения на домашний арест или подписку о невыезде и надлежащем поведении, если уже окончены все следственные действия по сбору доказательств или установлены соучастники преступления, обвиняемый активно способствовал раскрытию дела, возместил причиненный им ущерб или заключил досудебное соглашение о сотрудничестве, обвинение в отношении него было смягчено. Кроме того, учитываются характеристики обвиняемого, например, наличие судимости, а также его социальные связи: работу, семью, детей. Такой же подход закреплен и п. 21 постановления Пленума Верховного суда № 41 от 19 декабря 2013 года.

Кроме того, ВС указывает, что следственные органы иногда мотивируют необходимость оставить обвиняемого под стражей тем, что, оказавшись на свободе, тот может скрыться, начать угрожать свидетелям или иным участникам судопроизводства. Суды должны отказывать в удовлетворении таких ходатайств, если такие доводы являются лишь предположительными или основаны только на тяжести обвинения, и никаких реальных попыток побега или угроз обвиняемый не предпринимал.

Читайте так же:  Повышение зарплаты прокурорам

Не нужно забывать и о том, что необходимость продления следствия по делу не должна быть единственным основанием увеличения срока содержания обвиняемого под стражей. В таких случаях суду необходимо выяснить, из-за чего так долго длится следствие, и, если причина, по его мнению, в неэффективной организации расследования, это может стать причиной отклонения ходатайства следственных органов. Кроме того, суд вправе отреагировать на такую волокиту частным постановлением. ВС уточняет также, что долгое ознакомление защитников с материалами дела также не может быть единственным основанием для продления ареста. Когда арест просят продлить в связи с особой сложностью дела, суду надлежит проверить, так ли это, и достаточно ли обоснованы доводы следствия.

Прокурорам могут вернуть право арестовывать без суда

Хорошо это или плохо: мнения экспертов

Генпрокурор РФ Юрий Чайка предлагает вернуть прокурорам право на аресты, сообщил «Коммерсант».

По мнению главы надзорного ведомства, такая мера даст возможность оперативно решать вопрос об избрании меры пресечения предпринимателям и защитит бизнес от давления.

«Надо кардинально менять роль прокуратуры в судопроизводстве. У нас судья с момента ареста вовлекается в отправление правосудия, у нас нет института следственных судей. Необходимо использовать модель советской прокуратуры, когда прокурор арестовывает и его решение обжалуют в суде», – сказал генпрокурор на секции ПМЭФ.

Это заявление является логическим продолжением темы давления на предпринимателей, обсуждавшейся в марте на коллегии Генпрокуратуры. Тогда президент РФ Владимир Путин обратился к прокурорам с просьбой оказывать содействие бизнесменам в защите их законных прав.

Стоит ли так уж радоваться предложению Чайки или это наоборот усложнит судопроизводство? Ответ – в мнениях наших экспертов.

Сергей Пуженков, адвокат:

— Речь идет о возврате прокурору полномочий, предусмотренных ранее законом о прокуратуре и нормами УПК РСФСР 1960 года. В наших реалиях это оправданная инициатива. Слепое заимствование западных моделей привело к созданию убогого, по своей сути, института судебного санкционирования ходатайства следователя об избрании и продлении меры пресечения в виде содержания под стражей. Судья стал исполнителем воли следователя, который предоставлял постановление о предъявлении обвинения, ходатайство об избрании меры пресечения и некоторые материалы дела, по своему усмотрению формируя у судьи убеждение в виновности лица. При этом по закону следователь должен предоставлять совершенно другие материалы в обоснование избираемой меры пресечения: доказательства того, что обвиняемый может скрыться, уничтожить улики, воздействовать на свидетелей и иным способом воспрепятствовать производству предварительного расследования. Требуемых законом доказательств следователи не предоставляют в суд до настоящего времени.

Проанализировав судебную практику, Верховный суд стал официально требовать от следователей обосновать причастность обвиняемого к совершенному преступлению. Однако предоставление доказательств суду остается все равно за следователем, это дает возможность злоупотреблять данным правом.

Что касается избрания меры пресечения прокурором, то, на мой взгляд, это более объективная процедура. Могу сделать такой вывод, поскольку сам застал данную процедуру в практической работе. Суть ее сводилась к тому, что в ходе избрания меры пресечения прокурор изучал не материал предоставленный следователем, а все уголовное дело, начиная с момента его возбуждения, проверяя полноту доказательств, подтверждающих предъявленное обвинение и его законность, изучая данные о личности обвиняемого.

Однако возврат к этой модели требует внесения изменений в действующую редакцию закона о прокуратуре и расширения полномочий прокуратуры в плане надзора за следствием, которых она была фактически лишена. В настоящее время в ходе предварительного расследования прокурор является статистом, не имея реальных полномочий по надзору за действиями следователя и возможностей для дачи указаний, обязательных для исполнения следователем.

Оксана Филачева, кандидат юридических наук:

[2]

— Декларируется все, конечно, очень красиво с той точки зрения, что во многих вопросах прокурорам действительно надо дать те полномочия, которые были у них раньше. Поскольку в определенный момент их просто лишили возможностей принятия решения по возбуждению уголовных дел. Это очень важный момент. Если бы у них эти возможности были, было бы легче возбуждать определенную категорию дел.

А вот по поводу избрания меры пресечения без санкции суда, а только по решению прокурора, – я считаю, что это шаг назад. Прежде всего, с точки зрения общественного мнения, а также с точки зрения гарантий прав. Потому что суд – это суд, а единоличное решение прокурора – это лишь решение прокурора. Прокуроры и так либо поддерживают, либо не поддерживают ходатайство следствия об избрании меры пресечения. Я считаю, что правильнее было бы оставить все как есть, чтобы решение принималось только через суд, поскольку он в любом случае учитывает мнение прокуратуры по этому вопросу.

Алексей Кочетков, адвокат

Андрей Мишонов, адвокат

— Считаю данное предложение целесообразным, поскольку механизм рассмотрения ходатайства об избрании меры пресечения судом показал на практике формальный подход судей к этому вопросу. Судьи в спешке, отвлекаясь от основного процесса рассмотрения дел, выносят шаблонные решения по мере пресечения, не особо вдаваясь в суть. Статистика тоже говорит о том, что раньше, когда вопрос о мере пресечения согласовывался только с прокурором, арестов было меньше. Однако высока вероятность коррупционных явлений, так как решение будет принимать один человек – прокурор. Как этого не допустить, надо еще подумать. Идеальным вариантом было бы появление контроля за решениями нижестоящего прокурора со стороны прокуратуры субъекта и бизнес-омбудсмена субъекта РФ.

Дагир Хасавов, адвокат:

— К инициативе Генпрокурора РФ отношусь отрицательно. В последние годы заметно, что Генпрокуратура пытается расширить свои функции. Например, в 2018 году была идея дать право прокурорам возбуждать или прекращать уголовные дела. Надзорное ведомство постоянно хочет переподчинить функции следствия себе. Теперь хотят принимать решение по мере пресечения. Я считаю, что это ни к чему хорошему не приведет. Исходя из практики сегодняшней системы – прокуратура присутствует при избрании меры пресечения в виде содержания под стражу, однако это присутствие номинальное. Практически же прокуроры не выполняют в полной мере возложенные на них функции надзора. С какой целью они пытаются это сделать? Чтобы ограничить права и свободы?! Или чтобы они могли арестовывать, кого хотят? Получается, что прокуратура делает нам, защитникам, одолжение – мы можем обжаловать их решение в суде. Пусть генпрокурор Юрий Чайка сначала посмотрит на статистику за прошлый годы: 0,3% оправдательных приговоров. Это говорит о том, что у нас в стране судебная власть не имеет независимости.

Думаю, что данная инициатива – это борьба двух ведомств за расширение своих полномочий, но она не направлена на обеспечение соблюдение прав и свобод людей.

Все говорят, что нужна судебная реформа. Однако мы видим пока только неэффективность работы судов. Если функцию по избранию меры пресечения дать прокурорам, это нарушит обязательства РФ, которые она дала в рамках международных конвенций о разделении функций. Пересматривать все соглашения и заново их ратифицировать – это проблематично. Такой необходимости нет. Однако есть необходимость в том, чтобы прокуратура усилила свой надзор. И президент об этом говорил.

Читайте так же:  Коллективные трудовые споры

В моей практике не было случая, чтобы прокурор выступил на стороне закона и обвиняемого. Поэтому у меня лично нет уверенности, что расширение полномочий прокуратуры приведет к большему обеспечению законности.

Практически не бывает такого, чтобы прокуратура не подписала обвинительного заключения, несмотря на существенные нарушения. В последующем суды возвращают дело на доследование. Таким образом, Генпрокуратура РФ не выступает фильтром, который мог бы удержать следствие от нарушения закона. Наоборот, они идут рядом. Если следствие что-то фальсифицирует, то прокуратура соглашается.

При существующей системе уголовного судопроизводства я не вижу четкой роли прокуратуры. Чайка в своем посыле больше говорит о бизнесе. Но не все граждане России занимаются бизнесом. У нас сажают за идеологию, за веру, за иную позицию.

Екатерина Чагина, адвокат :

— Слова Владимира Путина направлены на задачу, которую, в частности, должны решать правоохранительные органы, – максимально защитить права инвесторов с точки зрения государственных интересов. Это нужно для поддержания престижа страны на международной арене, не говоря уже о соблюдении внутренней правовой политики. Возврат к старому институту полномочий прокурора на аресты – это фактически индульгенция для решения любого вопроса.

У нас нет следственных судей, а если есть желание ввести данный институт, стоит подумать над внесением изменений в Конституцию РФ и другие подзаконные акты. И поскольку закон «О судьях» – конституционный, то, естественно, это должно решаться на высшем уровне. Тогда в изменениях нуждается вся судебная система.

Возврат к старому не позволит говорить о демократизации общества. Как раз наоборот. Получается, что мы не доверяем судебной системе, хотя действуем по принципу разделение властей: законодательной, исполнительной и судебной. С другой стороны, мы должны исходить из того, насколько возможно правильно разобраться в вопросе применения меры пресечения конкретному лицу. Ведь содержание под стражей – самая крайняя мера принуждения, которая может быть избрана. Более того, мы должны подумать о таком институте, как личное поручительство. Потому что у нас роль личности никак не отражена в судопроизводстве. Когда суд рассматривает возможность ареста, то у него есть возможность задать вопросы следователю, выступающему с ходатайством о заключении под стражу, есть возможность послушать мнение прокуратуры, подозреваемого или обвиняемого и его защиту. Я считаю, что нужно расширять роль защиты. Когда избирается мера пресечения, кроме адвоката никого больше нет. Прокурор – это орган государственного обвинения. И надеяться, что гособвинитель не поддержит позицию следователя, – наивно.

Если мы все отдадим на откуп прокуратуры, то решения будут штамповаться. Момент разбора необходимости применения ареста просто исчезнет. Если сейчас суды хоть как-то меняют арест на другие меры пресечения, то возврат к старому лишь вернет карательную позицию государства времен СССР и внедрит ее в более широких масштабах.

Айрат Хикматуллин, адвокат :

— Мы всё это уже проходили, я помню те времена, когда арестовывала прокуратура. Думаю, что от перемены мест слагаемых сумма не изменится. Проблема не в том, кто принимает решения. Формально у нас прокуратура участвует при избрании меры пресечения в суде. На каждом судебном заседании присутствует прокурор, который излагает свое мнение. При рассмотрении дел по экономическим преступлениям, редки случаи, когда прокуратура высказывается против. Даже тогда, когда она не поддерживает следствие, суд ее мнение не учитывает и все равно заключает под стражу.

Если суд будет подходить к делу так, как он делает это сейчас, какая разница, кто будет участвовать: прокурор или следователь. То, что мы сейчас видим, говорит лишь о том, что суда у нас в стране нет. Басманный суд Москвы называют судебным департаментом Следственного комитета. Какая разница, кто будет арестовывать: прокурор или судья. Возникает риторический вопрос: мы живем в правовом государстве или нет?! Если мы живем в правовом государстве, то понимаем, что и судебная, и правоохранительная системы, и органы прокуратуры – это все государство. А выступление генпрокурора Юрия Чайки для меня выглядит странно. Я, например, вижу внутри государства позицию Чайки. Нужны четкие правила, которые будут работать. Например, если человеку избрали залог, а он убежал, то, когда его найдут, он попадет в СИЗО. А здесь получается, что дважды два – четыре, но если дадут прокуратуре умножить, то получится пять. Но так же не бывает.

Для меня вопрос принципиальный: что изменится от слов генпрокурора? Прокурор арестует, мы обжалуем в суде, суд нам скажет, что все законно. Что изменилось? Для меня, как для адвоката, будет еще одна ступень и больше проблем. Сначала зайти в один филиал СКР, потом в другой филиал СКР – с тем же результатом.

Я считаю, что нужно проводить глобальную судебную реформу и отправлять в отставку весь судебный штат, как в свое время сделал генерал Шарль де Голль. Во Франции тогда была самая коррумпированная судебная система. На следующий день после его указа просто набрали судей из числа выпускников юридических факультетов. Теперь у них образцовое правосудие.

Уголовному делу – время, аресту имущества – разумный срок

Одним из средств защиты прав и законных интересов потерпевших от преступлений является гражданский иск в рамках уголовного судопроизводства (ст. 44 УПК РФ). Заявляя такой иск, граждане и юридические лица могут возместить вред, причиненный преступлением. Для обеспечения возмещения вреда, а также взыскания штрафа, других имущественных взысканий или возможной конфискации имущества следователи и дознаватели наделены правом ходатайствовать перед судом о наложении ареста на определенное имущество, наличие которого служит гарантией прав потерпевших (ч. 1, ч. 3 ст. 115 УПК РФ). Таким образом, смысл ареста имущества состоит в ограничении для собственников или владельцев имущества права распоряжаться, а иногда и пользоваться арестованным имуществом для того, чтобы преступники не смогли избавиться от своей собственности или скрыть ее от справедливых притязаний потерпевших. При этом закон позволяет сохранять арест имущества даже в случаях, когда предварительное расследования по уголовному делу приостановлено (ч. 5 ст. 115.1 УПК РФ). Кроме того, суд может и вовсе изъять арестованную собственность у владельца и передать ее на хранение собственнику или владельцу этого имущества либо иному лицу (ч. 2 ст. 115 УПК РФ).

Одновременно в соответствии с действующим законодательством помимо имущества непосредственных участников преступления суд может арестовать и имущество, принадлежащее третьим лицам. В том числе ими могут быть и добросовестные приобретатели имущества, ставшие невольными участниками мошеннических схем. Так, арест на имущество третьих лиц налагается, если у следствия есть достаточные основания полагать, что движимое или недвижимое имущество:

  • было получено в результате преступных действий;
  • использовалось или предназначалось для использования в качестве орудия преступления либо для финансирования терроризма, организованной преступной группы, незаконного вооруженного формирования, преступного сообщества (преступной организации) (ч. 3 ст. 115 УПК РФ).
Читайте так же:  Сколько рабочих часов, дней в месяце по законодательству

Отметим, что несколько лет назад КС РФ отдельно указал на необходимость обеспечить эффективную защиту права собственности лиц, на чье имущество был наложен арест, включая возможность компенсации убытков, причиненных чрезмерно длительным применением данной меры процессуального принуждения и обязал законодателя внести в УПК РФ соответствующие изменения (Постановление КС РФ от 31 января 2011 г. № 1-П).

15 сентября вступил в силу Федеральный закон от 29 июня 2015 года № 190-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации» (далее – Закон № 190-ФЗ), который изменил нормы УПК РФ и некоторых других законов в части ареста имущества. Как поясняют авторы законопроекта (депутаты Госдумы Андрей Луговой и Михаил Старшинов), документ был разработан в целях реализации упомянутой позиции КС РФ.

УПК РФ был дополнен определением термина «имущество» – уголовно-процессуальный закон понимает под ним любые вещи, включая наличные деньги, ценные бумаги, безналичные средства, находящиеся на счетах и во вкладах в банках, имущественные права, включая права требования и исключительные права (п. 13.1 ст. 5 УПК РФ). Отметим, что этот перечень не совпадает с перечнем объектов, перечисленных в ГК РФ. К примеру, к имуществу с позиции уголовного судопроизводства нельзя будет отнести результаты работ и оказание услуг, объекты интеллектуальной собственности, а также нематериальные блага (ст. 128 ГК РФ).

Всеволод Аргунов, доцент кафедры гражданского процесса юридического факультета МГУ имени М. В. Ломоносова, адвокат Московской областной коллегии адвокатов, к. ю. н.:

«Подход законодателя, заключающийся в разделении понятий имущества применительно к целям уголовного и гражданского судопроизводства нельзя назвать оправданным. Это способно привести к непредсказуемым последствиям при толковании данной нормы правоприменителем и незаконному ограничению прав владельцев и собственников арестованного имущества. Например, возможны разногласия между собственником (владельцем, управомоченным лицом) имущества и следственным органом относительно того, входит ли конкретное имущественное право в понятие имущества для целей уголовного судопроизводства. Это может вылиться, например, в необоснованное наложение или несвоевременное снятие ареста.

Видео (кликните для воспроизведения).

Наложение ареста на имущество – это по сути не следственное действие, а способ защиты и обеспечения имущественных интересов потерпевшего по уголовному делу, а также государства, вынужденного нести бремя расходов на уголовно-процессуальную деятельность. Поэтому и подходы к данному институту уголовно-процессуального права должны быть цивилистическими, а не уголовно-правовыми. Так, имуществу, в особенности правам, свойственны изменения в правовом статусе независимо от того наложен на него арест или нет. Гражданский оборот невозможно заморозить. Например, арестованное право может прекратиться во время ареста, изменить свое содержание (например, может поменяться обязанное лицо или добавиться новое управомоченное лицо в обязательстве). И все это происходит по правилам гражданского а не уголовного права! Предлагаемые правила ареста нацелены в основном на вещи, как обычно и бывает на практике, а вот с правами, особенно с нематериальными благами (например, интеллектуальная собственность) – беда».

Кроме того, был уточнен порядок наложения и снятия ареста с имущества. Так, теперь, налагая арест на имущество, суд должен не только обосновать свое решение, но и установить ограничения по владению, пользованию и распоряжению имуществом. В случае установления ограничений этих правомочий об этом необходимо будет предупреждать лиц, которым арестованное имущество передается на хранение. Сниматься же арест или ограничения прав на имущество могут не только постановлением следователя или дознавателя, как это было раньше, но и автоматически – в случае истечения установленного судом срока ареста или отказа в его продлении (ч. 1, ч. 6, ч. 9 ст. 115 УПК РФ).

При составлении протокола о наложении ареста следователь обязан разъяснить право владельца на обжалование решения об аресте его имущества и право ходатайствовать об изменении ограничений, которым подвергнуто арестованное имущество (ч. 8 ст. 115 УПК РФ).

Кроме того, поправки конкретизировали порядок рассмотрения судом ходатайств следствия об аресте имущества третьих лиц. В целом он соответствует порядку санкционирования судом проведения следственных действий, установленному ст. 165 УПК РФ. Так, судья будет единолично принимать решение об аресте имущества в срок, не превышающий 24 часов с момента получения соответствующего ходатайства. В исключительных случаях, когда наложение ареста на имущество не терпит отлагательства, арест имущества может быть произведен и без получения на то санкции суда. В этом случае следователь или дознаватель в течение 24 часов с момента начала производства следственного действия уведомляет судью и прокурора о производстве следственного действия. А судья, также в течение 24 часов, выносит постановление о законности или незаконности проводимых следственных действий. Судья при этом должен обосновать свое решение о наложении ареста, указав на конкретные фактические обстоятельства, на основании которых он его принял, и установить ограничения, связанные с владением, пользованием, распоряжением арестованным имуществом. Кроме того, в постановлении должен быть указан срок наложения ареста (ч. 3 ст. 115, ч. 2, ч. 5 ст. 165 УПК РФ).

Андрей Комиссаров, руководитель коллегии адвокатов «Комиссаров и партнеры», адвокат:

«На практике следствие и суды нередко довольно широко толкуют ст. 115 УПК РФ о наложении ареста на имущество. Например, известен случай, когда суд наложил арест на автомобиль, принадлежащий владелице, с которой подозреваемый не был в зарегистрированных отношениях, и которая не проходила по уголовному делу, а также не привлекалась в качестве гражданского ответчика. При этом автомобиль был приобретен в кредит – налицо тот факт, что имущество не было получено в результате преступных действий обвиняемого. Однако суды наложили арест на автомобиль как на имущество обвиняемого, принадлежащего ему на праве совместной собственности. Неудивительно, что при таком подходе срок ареста судами не был установлен. Хочется надеяться, что новые специальные нормы о наложении ареста на имущество лиц, напрямую не причастных к совершению преступления, закрепленные в ч. 3 ст. 115 УПК РФ, переломят ситуацию и побудят суды более тщательно исследовать обстоятельства, свидетельствующие о необходимости применения этой меры процессуального принуждения. Другими словами, судебные акты будут мотивированными и обоснованными исходя не только из одних общих принципов уголовного судопроизводства».

В УПК РФ были также закреплены принципы определения разумности сроков ареста имущества лиц, не являющихся подозреваемыми, обвиняемыми или несущими по закону материальную ответственность за их действия. Так, при вынесении соответствующих решений суды должны учитывать общую продолжительность ареста, а также ряд иных обстоятельств (ч. 3.2 ст. 6.1 УПК РФ). К таким обстоятельствам относятся правовая и фактическая сложность уголовного дела, поведение участников уголовного судопроизводства, достаточность и эффективность действий суда и должностных лиц органов следствия и общая продолжительность уголовного судопроизводства (ч. 3 ст. 6.1 УПК РФ).

Читайте так же:  Что такое рвп в россии и как его правильно оформить

В случае необоснованного продления сроков применения ареста имущества третьих лиц они получили право подать иск о назначении им денежной компенсации. Кроме того, пострадавшие от нарушения разумных сроков смогут потребовать возмещения причиненного им имущественного вреда (ч. 6 ст. 115.1 УПК РФ, ст. 1069-1070 ГК РФ). Для этого внесены необходимые поправки в Федеральный закон от 30 апреля 2010 года № 68-ФЗ «О компенсации за нарушение права на судопроизводство в разумный срок или права на исполнение судебного акта в разумный срок» и Кодекс административного судопроизводства РФ (ст. 2-3 Закона № 190-ФЗ). Так, обратиться в суд с иском о присуждении компенсации можно будет, если продолжительность срока ареста превысила четыре года – даже если уголовное преследование еще не прекращено или приговор еще не вступил в силу. Однако если приговор уже вступил в силу или уголовное дело прекращено, заявление о присуждении компенсации может быть подано не раньше чем через шесть месяцев с этого момента (ч. 7.2 ст. 3 Федерального закона от 30 апреля 2010 г. № 68-ФЗ «О компенсации за нарушение права на судопроизводство в разумный срок или права на исполнение судебного акта в разумный срок», ч. 7 ст. 250 Кодекса административного судопроизводства РФ).

Действие УПК РФ в новой редакции будет распространятся и на случаи ареста имущества, произошедшие до дня вступления в силу поправок, если арест, наложенный на имущество, не был отменен (ч. 2 ст. 4 Закона № 190-ФЗ).

Наложение ареста на имущество по своей сути является довольно серьезным инструментом обеспечения исполнения приговора, ограничивающим осуществление ряда важных гражданских прав. В то же время, как отмечает Всеволод Аргунов, в рамках уголовного судопроизводства эта мера применяется нечасто. Это же касается и ареста имущества принадлежащего лицам, непричастным напрямую к совершению преступления. Однако в целом уточненные положения закона лучше обеспечивают интересы лиц, чье имущество помещается под арест, нежели действовавший до недавнего времени уголовно-процессуальный закон, резюмирует эксперт.

Вещественным доказательствам будет установлен срок хранения

Конституционный суд (КС) раскритиковал практику применения норм Уголовно-процессуального кодекса о порядке хранения вещдоков в уголовном деле. КС запретил следственным органам немотивированно и на неопределенный срок удерживать изъятое имущество, а судам общей юрисдикции — оставлять эти вопросы на усмотрение следователей, не проверяя обоснованность их действий. Адвокат обратившейся в КС собственницы изъятой строительной техники Татьяны Немецковой считает, что судебную практику решение КС не изменит.

Недавно КС напомнил судам о необходимости проверять обоснованность ареста имущества и продления его срока в отказном определении по жалобе бывшего главы ГУЭП МВД генерала Дениса Сугробова и его жены Марии Шерстневой. Они оспаривали практику применения УПК, позволяющую суду выносить решения о наложении ареста на имущество на неопределенный срок и без проверки обстоятельств дела, а также «без разъяснения права на возмещение вреда, причиненного чрезмерно длительным ограничением права собственности лица, не являющегося подозреваемым, обвиняемым или гражданским ответчиком».

В нынешнем решении КС более жестко раскритиковал практику применения УПК судами общей юрисдикции, но отказался признать ее неконституционной и требовать пересмотра дела Татьяны Немецковой. Ее адвокат Вячеслав Долженков считает, что следственное управление на основании этого решения должно без суда вернуть изъятую технику. Но на судебную практику решение КС не повлияет, уверен он.

Это, в частности, подтверждает уголовное дело, в котором ФСБ 11 лет удерживала в Русском музее в качестве вещдока картину Карла Брюллова «Христос во гробе». Вернуть ее подозревавшемуся в нарушении таможенных правил Александру Певзнеру и не имевшей отношения к делу его жене Ирине Певзнер суд согласился лишь после того, как дело было прекращено в связи с истечением срока давности. Но картина по-прежнему остается в музее, а владельцы продолжают судиться из-за препятствий таможенному оформлению ее вывоза со стороны Минкульта.

Без суда и следствия: в России могут вернуть практику арестов без решения суда

Генеральный прокурор Юрий Чайка призывает к расширению полномочий прокуроров.

Генеральный прокурор РФ Юрий Чайка считает, что следует вернуться к практике вынесения постановлений об арестах прокурорами, а не судьями. Данную инициативу он выдвинул на ПМЭФ.

Генеральный прокурор считает, что возврат к подобной советской практике позволит эффективнее бороться с преступлениями в сфере предпринимательства.

Согласно предложению Чайки, решение об аресте должен принимать прокурор, без участия суда, но с возможностью обжалования его действий. Сам же суд должен появляться только в ходе рассмотрения дела «по существу». Именно таким образом действовало правосудие в СССР. Судьба выдвинутого Юрием Чайкой предложения пока не известна.

Как это работает: Пленум ВС о балансе конституционных прав и интересов следствия

Сегодня Верховный суд принял постановление, призывающее соблюдать конституционные права граждан при проведении следственных действий в рамках ст. 165 УПК. О том, нужно ли разрешение суда и жильцов на проведение обыска, какие данные на абонентов можно запрашивать у сотовых операторов, каковы границы разглашения врачебной тайны в рамках следствия, что должны учитывать судьи, давая разрешения следствиям и дознавателям, кто и как может обжаловать постановление суда, читайте в простых карточках от «Право.ru».

Соответствует ли оно требованиям ч. 1 и 2 ст. 165 УПК. То есть ходатайство должно быть:

– подсудно данному суду (подано по месту предварительного следствия или месту проведения следственного действия);

– подано следствием или дознавателем, в производстве которого находится уголовное дело, а если расследованием занимается группа – ее руководителем;

– обеспечено согласием прокурора или руководителя следственного органа;

– содержащим все необходимые сведения: наименование конкретного следственного действия, адрес места производства осмотра или обыска в жилище и т. д.;

– с приложением всех необходимых материалов (например, если это ходатайство о реализации, утилизации или уничтожении вещдоков (ч. 3.1 ст. 165 УПК), к нему нужно приложить данные о собственниках или иных владельцах такого предмета, чтобы известить тех о времени и месте заседания);

– соответствовать не только нормам УПК, но и содержать фактические обстоятельства, служащие основанием для проведения следственного действия.

Согласно пп. 1, 2, 4 и 12 постановления Пленума

По общему правилу такие заседания проводятся в открытом режиме. В случаях, предусмотренных ч. 2 ст. 241 УПК (гласность), – в закрытом, но только по мотивированному решению.

Согласно п. 6 постановления Пленума

Согласно ч. 3 ст. 165 УПК – следователя, дознавателя и прокурора. А если решается вопрос о реализации, утилизации или уничтожении вещественных доказательств – их собственников или иных владельцев, подозреваемого, обвиняемого и их защитников (законных представителей) (п. 3.1 ст. 165 ГПК). Неявка лиц, своевременно извещенных о месте, дате и времени судебного заседания, не препятствует его проведению!

Так как ходатайства по общему правилу и в отношении «скоропортящихся» вещдоков должны рассматриваться в течение 24 часов, ВС рекомендует извещать стороны по телефону, факсу, через СМС или другие средства связи, «обеспечивающие своевременность» извещения. Если ходатайство возвращено как не соответствующее требованиям УПК, срок его рассмотрения начинает течь заново.

[3]

Согласно пп. 3, 5, 6 и 7 постановления Пленума

Случается так, что следователь или дознаватель вынужден действовать без разрешения суда в случаях, не терпящих отлагательства (ч. 5 ст. 165 УПК). Например, чтобы пресечь или предотвратить преступление, не дать подозреваемому скрыться, спрятать или уничтожить вещдоки, предметы или орудие преступления. О таких следственных действиях все равно нужно уведомить постфактум, а судья обязан убедиться не только в правомерности решения следователя или дознавателя, но и в том, что были соблюдены другие требования закона.

Читайте так же:  Вакцинация медработников — против гепатита а, кори и других заболеваний

Лица, конституционные права которых были ограничены безотлагательными следственными действиями, а также их защитники (представители) по ходатайству участвуют в проведении судом проверки законности этих действий и вправе обжаловать принятое по ней решение.

Согласно пп. 16 и 17 постановления Пленума

Да, конечно. Такой документ является промежуточным судебным решением, которое можно обжаловать в апелляции до тех пор, пока предварительное следствие не окончено и дело не передано в суд. После – законность следственных действий проверяется уже в судебном заседании.

Следователи и дознаватели обжаловать постановление не могут, этим правом наделены только прокурор и лица, права и законные интересы которых оно затрагивает.

При этом нужно помнить, что подача жалобы производство следственного действия не приостанавливает, кроме случаев, связанных с продажей, утилизацией и уничтожением вещдоков: тут нужно дождаться вступления решения суда в законную силу, поскольку вопрос связан с принудительным отчуждением имущества.

Согласно пп. 18 и 19 постановления Пленума

Разрешение суда на проведение осмотра жилища необходимо, если хотя бы один из жителей возражает против осмотра.

Согласно п. 8 постановления Пленума

Здесь согласие суда нужно, если планируется изъять медицинские документы, составляющие охраняемую законом медицинскую тайну. Но даже при отсутствии согласия гражданина и решения суда, в рамках проверки сообщения о преступлении или расследовании уголовного дела, следователи или дознаватели могут получать некоторые «тайные» сведения. Например, о факте обращения гражданина за медицинской, в том числе психиатрической, помощью или о том, что он состоит на медицинском учете (п. 3 ч. 4 ст. 13 ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в РФ»).

Согласно п. 9 постановления Пленума

Да, выемка предметов и документов с информацией о вкладах и счетах в банках и иных кредитных организациях производится на основании судебного решения. При этом следователь (в рамках «своих» дел и по согласованию с руководством) может запрашивать у банков справки по счетам и вкладам физлиц без разрешения суда (ч. 4 ст. 26 ФЗ «О банках и банковской деятельности»).

Согласно п. 10 постановления Пленума

По мнению старшего партнера АБ «Коблев и партнеры» Руслана Закалюжного, в этом пункте постановления Пленума предпринята попытка дезавуировать принцип законности при производстве по уголовному делу, когда положения ФЗ противопоставляются положениям УПК. Так, ст. 29 Кодекса указывает, что только суд вправе принимать решения о производстве выемки предметов и документов, содержащих информацию о вкладах и счетах граждан в банках и иных кредитных организациях, однако постановление дает разъяснения, разрешающие получать указанные сведения без решения суда, основываясь на других федеральных законах, противоречащих УПК РФ. «Это вызывает просто недоумение! Фактически одобрен порядок внесудебного тотального сбора конфиденциальной информации на граждан, явное попрание конституционных прав граждан в угоду правоохранительным органам», – считает адвокат.

То же с согласия суда. Это касается данных о номерах и месте расположения передающих станций, соединениях между абонентами и (или) абонентскими устройствами, сведений о дате, времени и продолжительности телефонных разговоров, номерах абонентов, а также других данных, позволяющих их идентифицировать. В последнем случае речь идет о IMEI-коде телефона или о его местоположении относительно базовой станции.

[1]

Согласно п. 11 постановления Пленума

Если такой арест накладывается для обеспечения исполнения приговора в части штрафа или обеспечения гражданского иска, стоимость арестованной собственности не должна превышать размера такого штрафа или должна быть соразмерна причиненному ущербу. Если же следствие просит об аресте с последующей конфискацией, судье надо убедиться, что такое наказание допустимо и что на имущество возможно обратить взыскание.

При наложении ареста на имущество, которое находится у третьих лиц, судья устанавливает ограничения, связанные с владением, пользованием и распоряжением им. Например, запрещает его продавать, дарить, отдавать в залог и так далее. Необходимо указывать сроки ограничений, которые впоследствии можно продлить.

Согласно пп. 13 и 14 постановления Пленума

Эти пункты сочла особенно важным адвокат Дарья Константинова, партнер в «Забейда и партнеры». По ее словам, сложившая практика арестов имущества, когда суд не вникает в обоснованность ходатайств и не слышит доводов защиты о несоразмерности, очень болезненно отражается на бизнесе. «При наложении ареста на имущество арестовывается вся недвижимость, акции, счета компании и самого владельца бизнеса. Стоимость арестованного имущества в значительной степени превышает причиненный ущерб с возможными санкциями инкриминируемого преступления, а предпринимательская деятельность просто блокируется, – рассказывает она. – Остается надеется, что позиция ВС по данному вопросу послужит корректировке сложившейся правоприменительной практики».

Если следователь или дознаватель просит о их реализации, уничтожении или утилизации, судье надо убедиться, что указанные в ходатайстве предметы были изъяты и признаны вещественными доказательствами в установленном законом порядке, а также что имеются обстоятельства, препятствующие (с учетом требований части 2 статьи 82 УПК РФ) хранению вещественных доказательств при уголовном деле или их возвращению владельцу.

Согласно п. 15 постановления Пленума

Видео (кликните для воспроизведения).

С проектом постановления Пленума ВС «О практике рассмотрения судами ходатайств о производстве следственных действий, связанных с ограничением конституционных прав граждан (статья 165 УПК РФ)» можно ознакомиться здесь.

Источники


  1. Коряковцев, В.В. Суд присяжных в России: история и современность.-Спб.:Алеф-Пресс,2015. / В.В. Коряковцев. — Москва: СИНТЕГ, 2015. — 341 c.

  2. Евецкий, А.А. О юридических лицах / А.А. Евецкий. — М.: ООО PDF паблик, 2009. — 879 c.

  3. Контрольно-кассовая техника. Нормативные акты, официальные разъяснения, судебная практика и образцы документов. — М.: Издание Тихомирова М. Ю., 2018. — 113 c.
Без суда и следствия в россии могут вернуть практику арестов без решения суда
Оценка 5 проголосовавших: 1

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here